Современные политические режимы: структура, типология, динамика / современные политические режимы структура, типология, динамика.doc
ПРОГРАММА ОБНОВЛЕНИЕ ГУМАНИТАРНОГО ОБРАЗОВАНИЯ В РОССИИ
А.П. Цыганков
Современные политические режимы: структура, типология, динамика
(учебное пособие)
Рецензенты:
доктор социологических наук Л.Н. Вдовиченко доктор философских наук Е.Б. Шестопал
Л.П. ЦЫГАНКОВ
СОВРЕМЕННЫЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕЖИМЫ: СТРУКТУРА, ТИПОЛОГИЯ, ДИНАМИКА
Зав. редакцией В.И. Михалевская Техн. редактор Г,3. Кузнецова
ЛР№ 060663 от 05.02.92
Подписано в печать 08.06.95. Формат 60x90/16. Бумага офсетная. Гарнитура "Таймс". Печать офсетная. Объем 18,5 усл. п. л. Тираж 3000 экз. Бесплатно. Зак. 939.
Фирма «Интерпракс» 103031, Москва, 2-й Неглинный пер., 4
Отпечатано с готового оригинал-макета
и Московской типографии № 6
Министерства печати и информации РФ
109088, Москва, Южнопортовая ул., 24
© Интерпракс, 1995.
ISDN 5-85235-212-8 © Цыганкой А.П.,1995,
Оглавление
Предисловие
Вместо введения: понятие режима в политической науке
I. Происхождение понятия "политический режим" и основные исследовательские подходы. 19
1. Античная политическая философия 19
2. Политическая философия Нового времени 27
3. Маркс и марксизм. 40
4. Теоретическая социология и идея социального порядка. 45
5. XX век: М. Вебер и школа "элитологии". 57
6. XX век: эволюция политической науки и новейшие подходы к анализу режимов. 70
II. Структура и особенности функционирования политического режима 82
1. Среда функционирования режима 82
2. Структура политического режима: взаимодействие правительства и оппозиции 94
3. Структура политического режима: процесс принятия решений 110
4. Ресурсы жизнеспособности режима. 119
5. Задачи, решаемые политическим режимом: стабильность или реформы? 126
6. Средства, используемые для поддержания стабильности 135
7. Политическое поведение правящего режима. 143
III. Типы современных политических режимов 150
1. Существующие классификации политических режимов и условия их использования. 150
2. Демократические режимы. 153
3. Авторитарные режимы. 167
4. Тоталитаризм: концепция и реальность. 182
5. Другие типологии политических режимов. 197
IV. Динамика режимов и проблемы политического перехода. 205
1. Понятие и параметры политического перехода. 207
2. Теории демократического перехода 211
294
3. Дестабилизация авторитаризма и начало перехода к демократии. 217
4. Процесс перехода к демократии. 223
5. Способы и последовательность демократического перехода. 233
6. Внешний фактор и демократический переход 241
7. Проблемы консолидации демократических институтов. 251
8. Результаты демократических переходных процессов 259
Вместо заключения 266
Рекомендуемая литература 268
Примечания 277
Предисловие
ПОСВЯЩАЮ МОИМ РОДИТЕЛЯМ ПАВЛУ АФАНАСЬЕВИЧУ И СВЕТЛАНЕ МИХАЙЛОВНЕ
Мы знаем, что правительства отличаются друг от друга и что различия гражданства или подданства в той или иной стране ощутимы даже в повседневной жизни. Нам также известно, что почти все правительства иногда действуют одинаково, и мы подчас ощущаем себя анархистами, для которых все государства принципиально схожи уже потому, что они государства.
Хуан X. Линц
Для того, чтобы демократии появлялись на свет, будущие политические элиты должны быть, по меньшей мере, уверены, что демократия как форма правления является наименьшим из всех существующих зол как для обществ, в которых они живут, так и для них самих. Наряду с этим, политические элиты обязаны овладеть искусством осуществления демократического перехода вопреки сопротивлению со стороны радикалов и противников реформ. Демократия будет распространяться по миру в той степени, в какой этого хотят те, кто осуществляет политическое руководство в мире и в отдельных странах.
Самуэль П. Хантингтон
Работа "Современные политические режимы" завершена, и я должен теперь предупредить читателя о том, что он сможет и чего не сможет найти на ее страницах.
Работа разделена на четыре главы, которые, как мне кажется, последовательно рассматривают теоретические истоки анализа политических режимов, их структуру, типологию и динамику. Сразу оговорюсь, что не ставил себе целью формирование целостной, завершенной теории режимов. Моя задача состояла в прямо противоположном — по возможности, непредвзято и полно представить богатство имеющихся в мировой науке подходов к анализу политических режимов и систем.
Естественно, что эти подходы не следует рассматривать как взаимоисключающие. Их связывает между собой особый, макрополитический угол зрения, учитывающий в своем анализе частности, но стремящийся видеть картину политического развития в целом и позволяющий широкие страновые и региональные сопоставления. Кроме того, различные исследовательские направления подчас не столько конкурируют, сколько взаимодополняют друг друга, выявляя новый, ранее не затрагиваемый пласт изучаемого предмета или предлагая неожиданный взгляд на то, что считалось устоявшимся и аксиоматическим. Поэтому, в целях достижения большей стройности изложения я провел первоначальную синтетическую работу.
В то же время такая, подчиненная задачам первоначальной организации учебного материала работа, не имеет практически ничего общего с формированием синтетической теории. И я хочу подчеркнуть, что несмотря на имеющиеся между исследовательскими направлениями и подходами связи и области соприкосновения, они имеют различное методологическое происхождение и в принципе не могут быть сведены друг к другу. Поэтому любые попытки полноценного теоретического синтеза обречены на провал и примитивизацию рассматриваемых ниже подходов.
6
Будучи уверен, что единой, вбирающей в себя различные подходы теории — своего рода, монотеории режимов — не существует, я был рад возможности использовать для рассмотрения имеющихся концепций форму учебного пособия. Учебное пособие значительно меньше располагает к формулированию "выводов" и "результатов" и значительно больше — к их критическому сопоставлению. Думаю, что студенту особенно важно с первых лет учебы проникнуться осознанием относительности получаемого социального знания. Студенту, изучающему политические науки, важно вдвойне, ибо завтра из него может вырасти политик, озабоченный проблемами социального переустройства. И хотя без разностороннего образования современный политик обречен на "профнепригодность", не менее существенным для практической политики была и остается способность ее участников "стоять на земле", доверяясь своей интуиции и здравому смыслу, а не самодовлеющим теоретическим схемам. Нормальная политика — не место для поклонения абсолютным ценностям и, вопреки распространенному убеждению, является плодом творчества соглашателей и оппортунистов.
Вторая особенность предлагаемой работы — ее ориентация на российского читателя. По разным причинам российская политическая наука осталась в стороне от "столбовой дороги" развития мировой политологии или даже просто адаптации ее достижений. Но именно россияне являлись и являются обладателями уникального опыта политического развития, приковывающего к себе внимание международной исследовательской мысли. Логично предположить, что в конечном счете россиянам и должна принадлежать пальма первенства в теоретическом осмыслении особенностей этого развития.
В то же время я, как и многие мои коллеги, убежден, что политическое развитие России может и должно осмысливаться с использованием развивающихся в западной науке теорий. Для самопознания и саморазвития россиянам, как это повелось еще с Петра Великого, совершенно необходимо использовать западные технологии. Использовать критически, помня, что ни одна из этих теорий — коллапса империй, национального строительства, подъема крайне правых сил и, тем более, традиционной кремленологии и советологии — не может служить исчерпывающим ориентиром. Слишком сложной и многоступенчатой стала российская социальная реальность в посткоммунистический период. Сегодня на Западе предпринимаются новые усилия как по осмыслению посткоммунистической политики, так и переосмыслению политики коммунистического и докоммунистического периодов. Теории режимов — важнейшая составляющая этих усилий. Хочу надеяться, что и моя работа, изложенные в ее рамках теоретические
7
подходы смогут способствовать лучшему пониманию российской политической реальности.
* * *
Реализация этого проекта была бы невозможной, если бы не поддержка коллег, друзей, родственников.
В 1992 г. по совету Валерия Ивановича Коваленко и Александра Сергеевича Панарина я подал заявку на изучение политических режимов в Фонд Сороса. Рекомендательные письма этих людей и поддержка ими избранной мною темы, несомненно, способствовали получению гранта на реализацию проекта.
В первой половине 1993 г. в рамках того же проекта и с использованием разработанных для его реализации теоретических подходов я написал и опубликовал небольшую монографию "Правящий режим постсоветской России: социальные устои, политическое поведение, варианты эволюции (январь 1992 — март 1993) ", в связи с чем хочу еще раз выразить свою благодарность МГИМО, внимательно отнесшемуся к моей рукописи и оперативно ее опубликовавшему. Это стало дополнительным стимулом в продолжении начатой мною работы по сбору материала и концептуализации политических режимов.
Однако работа не была бы написана без моей стажировки и последующей работы в Вашингтоне (США) — сначала в рамках исследовательского проекта в международном Центре Вудро Вильсона, а затем в Программе переходов к демократии в университете Джорджа Вашингтона. Здесь три человека по-разному способствовали тому, чтобы моя работа продолжалась: директор Программы Константин Менгес, профессор университета и специалист по классической теории режимов Карл Линден и директор Института российских, европейских и евразийских исследований при университете Джорджа Вашингтона Джеймс Миллар. Моя глубокая признательность этим людям.
Наконец, в это бурное время мне, как никогда прежде, была необходима моральная поддержка самых близких и дорогих для меня людей — моих родителей. Без этой поддержки, ощущавшейся мною постоянно, где бы я ни находился, проект не был бы ни завершен, ни даже начат. Моим родителям я и посвящаю эту книгу.
Февраль 1995 г.
ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ: ПОНЯТИЕ РЕЖИМА В ПОЛИТИЧЕСКОЙ НАУКЕ
Прежде чем приступать к рассмотрению основных составляющих политического режима, его разновидностей и особенностей модификации, нам представляется важным выяснить, какое содержание вкладывают в данное понятие в современной науке.
"Режим" в системе категорий политической науки
Самый верный путь к тому, чтобы разобраться, какое содержание в современной политической науке вкладывают в понятие режима — проведение его логико-семантического анализа, выяснение его происхождения и основных вех развития. Это большая и сложная работа, по-видимому, нуждающаяся в отдельном исследовании. Но так или иначе, составной частью такой работы должно будет стать сопоставление интересующего нас понятия с такими, получившими распространение понятиями, как "политическая власть" и "государство", "политическая система" и "процесс", "государственный строй" и "форма правления" и др. Посмотрим, как выгладит " режим" с этой точки зрения. В качестве рабочего используем следующее, весьма распространенное, определение: режим есть совокупность властных структур, которые в значительной степени контролируют или задают способы функционирования и воспроизводства политического сообщества (1). Подобные определения легко встретить как в отечественной, так и в зарубежной литературе.
Прежде всего, понятие "режим" следует соотнести с понятием ”власть", занимающим, бесспорно, центральное место в политической науке. Без преувеличения можно сказать, что решение, изучение любой конкретной проблемы в политологии обязательно упирается в проблему политической власти, и поэтому любой, даже кажущийся самым беспристрастным, анализ политической ситуации обязательно содерсит в своем основании то или иное представление о сущности власти. Власть может рассматриваться по-разному, но практически во всех
9
случаях исследователи считают необходимым подчеркнуть, что она представляет собой отношение и включает в себя два основных компонента — приказ и подчинение. "Власть, замечает по этому поводу польский политолог Е. Вятр, — это возможность приказывать, когда тот, кому приказывают, обязан повиноваться" (2).
Власть может осуществляться в двух формах — господства и влияния. Господство представляет собой ситуацию, в которой властвующий обладает способностью добиться выполнения своего приказа, прибегнув для этого, если потребуется, к использованию силы. Влияние не обладает подобной мощью "фронтального" принуждения и осуществляется в значительно более мягких формах. Тем не менее, и в данном случае мы имеем дело с проявлением власти, ибо влияющий оказывается в состоянии (хотя и иными методами) добиться желаемого результата от того, кто выступает в качестве объекта влияния. Здесь уже требуется иное, более емкое, по сравнению с вятровским, определение власти. Удачным представляется, например, то, которое принадлежит американскому политологу Р. Далю. С его точки зрения "власть А над В есть способность добиться того, чтобы В сделал нечто, чего он никогда не сделал бы без воздействия А" (3).
Рассмотренное таким образом понятие власти оказывается типологически близким понятию политического режима. Различие заключается лишь в том, что режим есть организация власти в масштабах человеческого сообщества, ее структурирование в определенных целях и с использованием специфических методов.
Нередко понятие "режим" сопоставляют с относительно молодым в политической науке понятием "система". Политическая система сделалась предметом исследования приблизительно с середины 50-х годов и особенно обязана в данном отношении американскому ученому Д.Истону, который впервые попытался использовать методы кибернетики и общей теории систем в изучении политики. Один из простых, но весьма важных для политолога выводов системного анализа заключался в том, что политика, политический процесс представляет собой динамическое единство, систему субъектов, позволяющую им реализовать имеющиеся у них способности и намерения (4). Однако, если системная теория задавалась выявлением общих функций политической системы, то политический режим, по мнению, например Р. Макридис, "обозначает специфические пути и средства, какими эти функции могут быть структурированы и встроены в институты и процедуры, а также возникающие в ходе этого специфические взаимоотношения" (5). Очевидно, например, что одна и та же политическая система может, в зависимости от исторических обстоятельств, функционировать в различных режимах. Советская система выступала в этом смысле в разных обличьях в конце 30-х и начале 60-х годов, в начале 70-х
10
и середине 80-х. Кроме того, если "система", по словам того же исследователя, есть понятие обобщающее, аналитическое, играющее в осмыслении политических реальностей роль концептуального ядра, то "режим" способствует эмпирическому описанию этих реальностей.
В таком понимании "режим" оказывается весьма близок "политическому процессу", значение которого тесно переплетено с содержанием системы. Политический процесс, по существу, представляет собой динамический аспект политической системы, он и есть эта система, но представленная в разрезе ее становления, функционирования и развития. При всех различиях в толковании политического процесса практически всегда обращается внимание на его динамическую сторону, способность оживлять, наполнять действием имеющиеся политические структуры и институты. "Политический процесс", — замечает в этой связи A.M. Салмин, — одна из тех универсалий, которые обеспечивают диалог людей и культур, не предопределяя его исхода, подобно тому как общий язык дает возможность собеседникам говорить друг с другом, не обязательно при этом договариваясь" (б). "Тип процесса, характеризующего социальную систему, — формулирует эту же мысль Т. Парсонс, — есть то, что мы называем взаимодействием" (7). Выступая как деятельностное начало, политический процесс в то же время способствует стабилизации политической системы и ее институтов, упорядочивает имеющиеся в них связи и отношения.
Можно сказать поэтому, что понятия режима и процесса объединяет между собой, во-первых, акцентирование динамического аспекта политической жизни, а во-вторых, способность определяемых с помощью данных понятий явлений оказывать на политику стабилизирующее воздействие. В то же время, режим — лишь одна из характеристик процесса, один из возможных способов его рассмотрения. Сегодня это еще и один, из самых (если не самый) распространенных способов. Но все же "один из". Ибо политический процесс может быть проанализирован и с точки зрения возможных циклов и ритмов, т.е. в его диахронном, стадиальном измерении. Если подходить таким образом, то режим можно определить и как синхронное, структурное измерение политического процесса. Различия здесь вполне очевидны. Одно дело — сталинский режим с характерными для него властными структурами и методами организации политического равновесия, а другое — логика и этапы становления, консолидации и распада режима. Первое относится к режиму, его структуре и поведению непосредственно, а второе — скорее косвенно, помогая, впрочем, понять его исторические границы и особенности эволюции.